Он погрозил кнутом вдаль, в синеватый сумрак вечера и продолжал вдохновенно:
— Ежели вы докладать будете про этот грабеж, так самый главный у них — печник. Потом этот, в красной рубахе. Мишка Вавилов, ну и кузнец тоже. Мосеевы братья… Вам бы, для памяти, записать фамилии ихние, — как думаете?
— Перестань, — строго сказал Самгин. — Меня это не касается.
Он рассердился, но не находил достаточно веских слов, чтоб устыдить возницу.
— Разве тебе не стыдно доносить на своих?
— Да я — не здешний…
— Все равно. Это — нехорошо.
— Уж чего хорошего, — согласился Косарев. — Али это — жизнь?
— Удивляюсь я, — продолжал Самгин, но возница прервал его:
— Еще бы не удивиться! Я сам, как увидал, чего они делают, — испугался.