Рядом с Климом встал, сильно толкнув его, человек с круглой бородкой, в поддевке на лисьем мехе, в каракулевой фуражке; держа руки в карманах поддевки, он судорожно встряхивал полы ее, точно собираясь подпрыгнуть и взлететь на воздух, переступал с ноги на ногу и довольно громко спрашивал:
— Это — что же? Это — как понять? Вчерась — стачки, а седни — каяться пошли, — так, что ли?
Голосок его, довольно звонкий, звучал ехидно, так же как и смех.
— Хэ, х-хэ!
Кто-то, стоявший сзади и выше Самгина, уверенно ответил:
— Это — против студентов. Они — бунтуют, а вот рабочие…
Третий голос, слабенький и сиплый, уныло сказал:
— А по-моему — зря допущено прохождение. Отозвались сразу двое:
— Верно!
— Почему же зря?