Тяжко вздохнув, Митрофанов встал, спросил:
— Думаете — просто все? Служат люди в разных должностях, кушают, посещают трактиры, цирк, театр и — только? Нет, Варвара. Кирилловна, это одна оболочка, скорлупа, а внутри — скука! Обыкновенность жизни эхо — фальшь и — до времени, а наступит разоблачающая минута, и — пошел человек- вняв головою.
Он отвесил неуклюжий поклон.
— Извините, пожалуйста, что расстроился. Живешь, знаете, и… неудобно. Беспокойно. Простите.
Стряхивая рукою крошки хлеба с пиджака, он ушел.
— За-амечательно» — изумленно протянула Варвара, закрыв глаза, качая головою. — Как это… замечательно! Разоблачающая минута, а? Что ты скажешь?
— Да, интересно, — сказал Самгин, разбираясь в «системе фраз» агента полиции.
— Нет, он мало похож на человека здравого смысла, каким ты его считал, — говорила Варвара.
— Кажется, это — так, — пробормотал Самгин и пошел к себе.
— Не понимаю, чем он тебя разочаровал, — настойчиво допрашивала жена, идя за ним. — Ты зайдешь к Гогиным сообщить об аресте Любаши?