— Объясните ему, — кричал Диомидов.
— Это — безразлично: он будет нападать, другие — защищать — это не допускается! Что-с? Нет, я не глуп. Полемика? Знаю-с. Полемика — та же политика! Нет, уж извините! Если б не было политики — о чем же спорить? Прошу…
— Жаловаться буду, — кричал Диомидов, толкая ногою стул.
— Рассердился, — отметил остробородый человек. — А — хорошо говорил!
Толстая женщина встала, вытерла рот ладонью и сказала довольно громко:
— Бабники все хорошо говорят.
— Разве — бабник?
— А то — нет?
— Да — ты про кого говоришь? — спросил человек в разорванном пиджаке. — Про околоточного?
— Все хороши! — сказала женщина, махнув рукой и отходя.