«Сейчас спросит: так как же, а?»
Но полковник, ткнув перо в стаканчик, с мелкой дробью, махнул рукой под стол, стряхивая с пальцев что-то, отвалился на спинку стула и, мигая, вполголоса спросил:
— Скажите… Это — не в порядке дознания, — даю вам честное слово офицера! Это — русский человек спрашивает тоже русского человека… других мыслей, честного человека. Вы допускаете..?
— Конечно, — поторопился Самгин, не представляя, что именно он допускает.
— Этот поп — Гапон, Агафон этот, — вы его видели, да?
— Да, — ответил Самгин, не пугаясь своей храбрости.
— Что же это… какой же это человек? — шопотом спросил жандарм, ложась грудью на стол и сцепив пальцы рук. — Действительно — с крестами, с портретами государя вел народ, да? Личность? Сила?
Лицо полковника вдруг обмякло, как будто скулы его растаяли, глаза сделались обнаженнее, и Самгин совершенно ясно различил в их напряженном взгляде и страх и негодование. Пожав плечами и глядя в эти спрашивающие глаза, он ответил:
— На мой взгляд это не крупный человек…
Он тотчас понял, что этого не следовало говорить, и торопливо прибавил: