— Товар-рищи — к порядку!
Перед Самгиным стоял Редозубов, внушая своему соседу вполголоса:
— Видишь, Ефим, — без хозяина решают. Кроме тебя — нет ни одного мужика!
Шум превратился в глухой ропот, а его покрыл осипший голос:
— Буржуазия есть буржуазия, и ничем иным она не может быть…
— Это — Марат?
— Кажется — он.
— Мы обязаны развернуть забастовку во всеобщую… Мешая слушать, Редозубов бормотал:
— Какие у них рабочие? Нет у них рабочих! В зале снова разгорались крики:
— Хвастовство!