Владимира спрашивала, но в нем семь чертей живут и каждый говорит по-своему. Ты скажи: революция будет?
— Надоел тебе шум? — улыбаясь, спросил Самгин.
— Ты отвечай!
Она стояла пред ним в дорогом платье, такая пышная, мощная, стояла, чуть наклонив лицо, и хорошие глаза ее смотрели строго, пытливо. Клим не успел ответить, в прихожей раздался голос Лютова. Алина обернулась туда, вошел Лютов, ведя за руку маленькую женщину с гладкими волосами рыжего цвета.
— Это — Дуняша, — сказал он, подводя ее к Самгину, — Евдокия, свет, Васильевна.
Поцеловав руку женщины, Самгин взглянул на Лютова, — никогда еще не слыхал он да и представить себе не мог, что Лютов способен говорить так ласково и серьезно.
— А это — тоже адвокат, — прибавил Лютов, уходя в соседнюю комнату, где звякали чайные ложки и командовала Алина.
— Почему он сказал — тоже? — спросил Самгин.
— А у меня сожитель такой же масти, — по-деревенски, нараспев и необыкновенным каким-то голосом ответила женщина. — Вы — уголовный?
— Преступник? Политический.