— Хорошо.
Он легко, к своему удивлению, встал на ноги, пошатываясь, держась за стены, пошел прочь от людей, и ему казалось, что зеленый, одноэтажный домик в четыре окна все время двигается пред ним, преграждая ему дорогу. Не помня, как он дошел, Самгин очнулся у себя к кабинете на диване; пред ним стоял фельдшер Винокуров, отжимая полотенце в эмалированный таз.
— На что жалуетесь? — спросил он; голос его донесся издали, глухо; Самгин не ответил, соображая:
«Неужели я — оглох?»
— Разрешите взглянуть — какие повреждения, — сказал фельдшер, присаживаясь на диван, и начал щупать грудь, бока; пальцы у него были нестерпимо холодные, жесткие, как железо, и острые.
— Падение или, так сказать, нападение ближних?
— Оставьте меня в покое, — попросил Самгин, но фельдшер, продолжая щупать голову, бормотал:
— Ох, уж эти ближние… Больно?
Крепко стиснув зубы, Самгин молчал, — ему хотелось ударить фельдшера ногой в живот, но тот встал, сказав:
— Как будто — все в порядке.