— Вот, я даже записала два, три его парадокса, например: «Торжество социальной справедливости будет началом духовной смерти людей». Как тебе нравится? Или:
«Начало и конец жизни — в личности, а так как личность неповторима, история — не повторяется». Тебе скучно? — вдруг спросила она.
— Нет, напротив, — ответил Клим.
Но она уже снова забегала по комнате:
— Ужасающе запущено все! Бедная Анфимьевна! Все-таки умерла. Хотя это — лучше для нее. Она такая дряхлая стала. И упрямая. Было бы тяжело держать ее дома, а отправлять в больницу — неловко. Пойду взглянуть на нее.
Ушла. Несмотря на боль в плече, Самгин тряхнул головой, точно вытряхивая из нее пыль.
«Нет, она — невозможна! Не могу я с ней».
Варвара возвратилась через несколько минут, бледная, с болезненной гримасой на длинном лице.
— Как ее объели крысы, ух! — сказала она, опускаясь на диван. — Ты — видел? Ты — посмотри! Ужас! Вздрогнув, она затрясла головой.
— На улице что-то такое кричат… И, подвинувшись к Самгину, положила руку на колено его: