— Сваи бьем в российское болото, мостишко строим для нового пути…
Он казался необычно солидным, даже благообразным — в строгом сюртуке, с бриллиантом в черном галстуке, подстриженный, приглаженный. Даже суетливые глаза его стали спокойнее и как будто больше.
— Сегодня я слышал… хорошую фразу; «Из пушек уговаривают», — сказал Самгин.
— Неплохо! — согласился Лютов, пристально рассматривая его.
— Ты что так… смотришь?
— Не узнаю, — ответил Лютов и, шумно вздохнув, поправился, сел покрепче на стуле. — Я, брат, из градоначальства, вызывался по делу об устройстве в доме моем приемного покоя для убитых и раненых. Это, разумеется, Алина, она, брат…
Лютов надел на кулак бобровую шапку свою и стал вертеть ею.
— Там у меня действительно чорт знает что! Анархиста какого-то Алина приобрела… Монахов, Иноков» такой зверь, — не ходи мимо!
— Если — Иноков, я его знаю, — равнодушно сказал Самгин.
— Старый знакомый ее. Патом, этот еще, Судаков, — его тоже подстрелил».