— А ты что, нарядился мужиком, болван? — закричал он на человека в поддевке. — Я мужиков — порю! Понимаешь? Песенки слушаете, картеж, биллиарды, а у меня люди обморожены, чорт вас возьми! И мне — отвечать за них.
Поручик, широко размахнув рукою, ударил себя в грудь и непечатно выругался…
— Позвоните коменданту, — крикнул бородатый человек и, схватив стул, отгородился им от поручика, — он, дергая эфес шашки, не придерживал ножны левой рукой.
— Ну — пойдем, — предложила Марина. Самгин отрицательно качнул головою, но она взяла его под руку и повела прочь. Из биллиардной выскочил, отирая руки платком, высокий, тонконогий офицер, — он побежал к буфету такими мелкими шагами, что Марина заметила:
— Бежит, а — не торопится.
— Делают революцию, потом орут, негодяи, — защищай! — кричал поручик; офицер подошел вплотную к нему и грозно высморкался, точно желая заглушить бешеный крик.
— У тебя ужасное лицо, что ты? — шептала Марина в ухо Самгину, — он пробормотал:
— Я в одном купе с ним ехал. Он — на усмирение. Он — ненормален…
— Ой, нехорош ты, нехорош, — сказала Марина, входя на лестницу.
Дробно звонил колокольчик, кто-то отчаянно взывал: