— А — Яков?
— Ничего-о! — тоже тихо и все с радостью откликнулся Лаврушка. — Целехонек. Он теперь не Яков. Вот — уж он действительно…
— Ну, прощай!
Сидя в санях извозчика, Самгин соображал:
«Зачем я спросил про Якова? Странный каприз памяти… Разумеется — это не может быть ничем иным, — именно каприз». И тотчас подумал:
«Кажется, я — убеждаю себя?»
Затем, опустив воротник пальто, строго сказал извозчику:
— Скорей!
Захотелось сегодня же, сейчас уехать из Москвы. Была оттепель, мостовые порыжели, в сыроватом воздухе стоял запах конского навоза, дома как будто вспотели, голоса людей звучали ворчливо, и раздирал уши скрип полозьев по обнаженному булыжнику. Избегая разговоров с Варварой и встреч с ее друзьями, Самгин днем ходил по музеям, вечерами посещал театры; наконец — книги и вещи были упакованы в заказанные ящики.
Он почти благодарно поцеловал руку Варвары, она — отвернулась в сторону, прижав платок к глазам.