— Если — мало, сходите в сарай, там до чорта всякой дряни! Книжный шкаф есть, клавесины. Цветов хотите? У меня во флигеле множество их, землей пахнет, как на кладбище.
Он курил немецкую фарфоровую трубку, дым шел из ноздрей его широкого носа, изо рта, трубка висела на груди, между лацканами модного толстого пиджака, и оттуда тоже шел дым. Но похож был Безбедов не на немца, а на внезапно разбогатевшего русского ломового извозчика, который еще не привык носить модные костюмы. Лохматый, с красным опухшим лицом, он ходил рядом с Климом, бесцеремонно заглядывая в лицо его обнаженными глазами, — отвратительно скрипели его ботинки, он кашлял, сипел, дымился, толкал Самгина локтем и вдруг спросил:
— Читали анекдот?
— Какой?
— У царя была депутация верноподданных рабочих из Иваново-Вознесенска, он им сказал буквально так:
«Самодержавие мое останется таким, каким оно было встарь». Что он — с ума спятил?
— Да, странно, — отозвался Самгин. Безбедов крепко стиснул его локоть.
— Ну, устраивайтесь!
И ушел, дымя, скрипя, но, затворив дверь, тотчас снова распахнул ее и просипел:
— В Москву едет царь-то!