— Да.
— Скушная. Ничего, что я так говорю?
— Пожалуйста.
— Не женщина, а — обязательное постановление городской управы. Вы не замечаете, что люди становятся всё скушнее?
— Человек — вообще существо невеселое, — философски сказал Самгин, — Безбедов нашел, что это:
— Правильно!
От его политических новостей и мелких городских сплетен Самгин терял аппетит. Но очень скоро он убедился, что этот человек говорит о политике из любезности, считая долгом развлекать нахлебника. Как-то за ужином он угрюмо сказал:
— В Москве революционеры на банк напали, цапнули денег около миллиона. — И, отдуваясь, сказал с явной досадой, хрипло:
— Надоело до чорта! Все о политике говорят, как о блинах на масленице.
Самгин взглянул на него недоверчиво и увидал, что он, обиженно надув губы, тискает в трубку табак. После двух, трех таких жалоб Самгин решил, что домохозяин — глуп и сам знает это, но нимало не смущен своей глупостью, а даже как бы хвастается ею.