— Н-да! На них мужичок действует, как нашатырь на пьяного.
— Сами же раскачивали, а теперь, как закачалось все…
— Ой, мамо! Гони кошку з хаты, бо вона мини цапае… Знакомые адвокаты раскланивались с Климом сухо, пожимали руку его молча и торопливо; бывший поверенный Марины, мелко шагая коротенькими ногами, подбежал к нему и спросил:
— Ну — как? Что скажете? Но тотчас же сам сказал:
— Какой отличный дождь! — и откатился к маленькому, усатому человеку, сердито говоря:
— Послушайте, господин Онуфриенко, вот уже прошло две недели…
— Ну, и прошло, а — что?
Не пожелав остаться на прения по докладу, Самгин пошел домой. На улице было удивительно хорошо, душисто, в небе, густосинем, таяла серебряная луна, на мостовой сверкали лужи, с темной зелени деревьев падали голубые капли воды; в домах открывались окна. По другой стороне узкой улицы шагали двое, и один из них говорил:
— Обеспокоились старички…
Из открытого окна в тишину улицы масляно вытек красивый голос: