«Убита. Кретином…»
Образ Марины вытеснил неуклюжий, сырой человек с белым лицом в желтом цыплячьем пухе на щеках и подбородке, голубые, стеклянные глазки, толстые губы, глупый, жадный рот. Но быстро шла отрезвляющая работа ума, направленного на привычное ему дело защиты человека от опасностей и ненужных волнений.
«Придется участвовать в качестве свидетеля в предварительном следствии да и на суде».
Вспыхнуло возмущение, и в сотый раз явился знакомый вопрос:
«Почему, почему я должен участвовать в событиях отвратительных?»
В двери встала Фелицата, сложив руки на груди так, как будто она уже умерла и положена в гроб.
— Белено сказать в полицию, когда вы приедете, надо сказать-то?
— Разумеется.
— Самовар Саша подаст.
В соседней комнате шлепали тяжелые шаги, прозвучал медный звон подноса, дребезжала посуда. Самгин перешел туда, — там, счастливо улыбаясь, поклонилась ему пышная, румянощекая девица с голубыми глазами и толстой, светловолосой косой ниже пояса. Самгин сказал ей, что он посмотрит за самоваром, а она пойдет и купит ему местные газеты за пятнадцать дней. Потом он вспомнил, что не успел вымыться в вагоне, пошел в уборную, долго мылся, забыл о самоваре и внес его в столовую бешено кипящим, полосатым от засохших потоков воды. Почти час он просидел у стола, нетерпеливо ожидая газет, а самовар все кипел, раздражал гудением и свистом, — наполнял комнату паром.