— Почему — таинственном? — спросил Самгин. — Ведь убийца — арестован?
Следователь вздохнул, погладил усы пальцем и сказал с сожалением:
— Так как он не сознался в преступлении, то, как вам известно, <до решения суда он только подозреваемый.
Глаза следователя были бесцветны, белки мутные, серые зрачки водянисты, но Самгину казалось, что за этими глазами прячутся другие. Он чувствовал себя тревожно, напряженно и негодовал на себя за это.
— Я не вижу письмоводителя вашего, — сказал он.
— Совершенно правильно изволили заметить, — откликнулся Гудим, наклонив голову, снова закуривая папиросу, — курил он непрерывно. — Это потому, почтенный Клим Иванович, что я и не намерен снимать с вас законом требуемое показание. Если б не мешало нездоровье, — ноги болят, ходить не могу, — так я сам, лично явился бы на квартиру вашу для этой беседы. Конечно, вы будете допрошены со всей строгостью, необходимой в этом случае и установленной законом. Кое-какие моменты показаний Безбедова настоятельно требуют этого. По условиям времени субъекту этому угрожает весьма жестокое наказание, он это чувствует — и, выгораживая себя, конечно, не склонен щадить других.
Самгину показалось, что стул под ним качнулся назад.
Он вонзил карандаш в бороду себе и, почесывая подбородок, глядя куда-то в угол, за шкаф, продолжал журчать:
— Пригласил я вас, так сказать, для… информации.
— То есть? — поторопился спросить Самгин, удивленны» и еще белее встревоженный.