Человек, украшенный зелеными камнями, взмахнув головой и руками, ударил по клавишам, а <Ерухимович> начал соло, и Самгин подумал, не издевается ли он над людями, выпевая мрачные слова:
Что час, то короче
К могиле наш путь!
— Ну, знаете, — закричал кто-то из соседней комнаты, — встречать новый год такими песнями…
— «Более, чем оригинально» — как сказал царь Николай Второй, — поддержали его.
Но <Ерухимович> невозмутимо пел:
Умрешь — похоронят, как не жил на свете,
Сгниешь — не восстанешь…
— Довольно! — закричали несколько человек сразу, и особенно резко выделились голоса женщин, и снова выскочил рыжеватый, худощавый человечек, в каком-то] странного покроя и глиняного цвета сюртучке с хлястиком на спине. Вертясь на ногах, как флюгер на шесте, обнаруживая акробатическую гибкость тела, размахивая руками, он возмущенно заговорил:
— Стыдно слушать! Три поколения молодежи пело эту глупую, бездарную песню. И — почему эта странная молодежь, принимая деятельное участие в политическом движении демократии, не создала ни одной боевой песни, кроме «Нагаечки» — песни битых?