В двери, заполнив всю ее, встал Денисов, приглашая:
— Пожалуйте!
Перешли в большую комнату, ее освещали белым огнем две спиртовые лампы, поставленные на стол среди многочисленных тарелок, блюд, бутылок. Денисов взял Самгина за плечо и подвинул к небольшой, толстенькой женщине в красном платье с черными бантиками на нем.
— Супруга моя, Марья Никаноровна, а это — дочь, Софья.
Дочь оказалась на голову выше матери и крупнее ее в плечах, пышная, с толстейшей косой, румянощекая, ее большие ласковые глаза напомнили Самгину горничную Сашу.
— Крестница моя, — объявил Фроленков и обратился к жене Денисова: — Ну-ко, кума, командуй!
Самгина посадили рядом с нею, и она тотчас спросила его:
— Вам понравился старец?
— Я не поклонник людей этой профессии.
— Я — тоже. И говорит он плохо. «Миродавец» — как будто Христос давил мир. У нас глаголы очень коварные: давать, давить…