— Да, вот — мужики там, в кухне, — вспомнил Фроленков.
— Да пошли ты их к чортовой матери, — мрачно зарычал Денисов. — Пускай на постоялый идут. Завтра, скажи, завтра поговорим! Вы, Клим Иванович, предоставьте нам все это. Мы Ногайцеву скажем… напишем. Пустяковое дело. Вы — не беспокойтесь. Мужика мы насквозь знаем!
Фроленков послал к мужикам жену, а сам встал и, выходя в соседнюю комнату, позвал:
— Кум, поди-ко сюда!
Воспользовавшись уходом отцов, девица Софья тотчас спросила:
— Вы читали книгу Родионова «Наше преступление»?
— Нет, — сухо сказал Самгин.
Ей было жарко. Сильно подрумяненная теплом и чаем, она обмахивала толстенькое личико платком в кружевах, — пухлая ручка мелькала в глазах Самгина.
«Горничная», — определил он, а девица говорила бойко и торопясь:
— Замечательная. Он — земский начальник в Боровичах. Он так страшно описал своих мужиков, что профессор Пыльников — он тоже из Боровичей — сказал: «Все это — верно, но Родионов уже хочет восстановить крепостное право». Скажите: крепостное право нельзя уже возобновить?