— Про бога — не говорилось, — возразил аккуратный.
— Мало ли чего не говорим, о чем думаем. Ты тоже не всякую правду скажешь, у всех она — для себя красненька, для других темненька. Народ…
— Картошка — народ! — взвизгнул голосок мужика средних лет с глазами совы, с круглым красным лицом в рыжей щетине.
— Да ну те к бесу! Заладил одно слово. Как сумасшедший ты, Семен! — озлобленно рявкнул лысый.
— Погоди, Григорий Иваныч, — попросил Осип.
— Чего это годить? Ты — слушай: господь что наказывал евреям? Истребляй врага до седьмого колена, вот что. Стало быть — всех, поголовно истреби. Истребляли. Народов, про которые библия сказывает, — нет на земле…
— А все-таки, Григорий, картошка мы! Что хошь с нами, то и делай…
— Однако в пятом году народ-от…
— Лошадям хвосты резал.
— Ну, брось, Семен! Бунтовали здорово…