Самгин возмутился.
«Уши надрать мальчишке», — решил он. Ему, кстати, пора было идти в суд, он оделся, взял портфель и через две-три минуты стоял перед мальчиком, удивленный и уже несколько охлажденный, — на смуглом лице брюнета весело блестели странно знакомые голубые глаза. Мальчик стоял, опустив балалайку, держа ее за конец грифа и раскачивая, вблизи он оказался еще меньше ростом и тоньше. Так же, как солдаты, он смотрел на Самгина вопросительно, ожидающе.
— Можно узнать, почему вы одеты военным? — строго спросил Самгин. Мальчик звучно ответил:
— Доброволец, числюсь в команде музыкантов.
— Ах, вот что! Ваша фамилия?
— Спивак, Аркадий, — сказал мальчик и, нахмурясь, сам спросил: — А — зачем вам нужно знать, кто я? И какое у вас право спрашивать? Вы — земгусар?
— Земгусар, — механически повторил Самгин. — Ваша мать — Елизавета Львовна?
— Да.
— Она — здесь?
— Она умерла. Вы знали ее? — мягко спросил Спивак.