— Эх вы, чудак! — сказал он. — Уж вы молчите об этом!
— Можно поздравить с удачным дельцем? — спросил Красавин.
— Можно! — сказал Маклаков. — А японцы нас всё-таки вздули, Гаврила! весело воскликнул он, потирая руки.
— Радости твоей в таком случае никак не могу принять! — сказал Красавин, двигая ушами. — Хотя это и поучительно, как многие выражаются, но всё же пролита русская кровь и обнаружена недостача силы.
— А — кто виноват?
— Японец. Чего ему надо? Всякое государство должно жить внутри себя…
Они заспорили, но Евсей, обрадованный отношением Маклакова, не слушал их. Он смотрел в лицо сыщика и думал, что хорошо бы жить с ним, а не с Петром, который ругает начальство и за это может быть арестован, как арестовали Дудку.
Красавин ушёл. Маклаков вынул письмо, прочитал его ещё раз и засмеялся, глядя на Евсея.
— Так вы об этом ни слова, — никому! Он сам вышел?
— Да. Вышел и говорит: «Ступай прочь!»