— Схватил себя за голову и рыдает — несчастная, говорит, Россия! Воды ему давали. Даже мне жалко его, тоже заплакала…
Маша испуганно оглянулась.
— Господи, — как вспомню я сестрицу…
Встала и ушла в комнату кухарки. Женщины сочувственно посмотрели вслед ей, а Климков облегчённо вздохнул и против своего желания спросил Лизу, скучно и с натугой:
— Кому же они жалобы писали?
— Уж не знаю! — ответила Лиза.
— А Марья плакать пошла! — заметила кухарка.
Дверь отворилась, и, покашливая, вошёл брат кухарки.
— Холодновато! — сказал он, снимая с шеи красный шарф.
— А вот, выпей скорее…