Климков услыхал в его словах что-то безнадёжное, тоскливое, и ему тоже стало печально и неловко.
— Зачем это так далеко? — спросил он.
— Надо…
Он снова остановился против освещённого окна и молча посмотрел на него. На чёрном кривом лице дома окно, точно большой глаз, бросало во тьму спокойный луч света, свет был подобен маленькому острову среди тёмной тяжёлой воды.
— Это его окно, Миронова, — тихо сказал Маклаков. — По ночам он сидит и пишет…
Встречу шли какие-то люди, негромко напевая песню.
Это будет последний
И решительный бой…
— говорила песня задумчиво, как бы спрашивая…
— Надо бы перейти на другую сторону! — шёпотом предложил Евсей.