— Не знаю…
Лицо у Соловьева лоснилось, он, видимо, был чем-то очень доволен, улыбался чаще, чем всегда, в голосе его звучала небрежная ласка барина, это было противно Евсею.
Метались, разбивая одна другую, несвязные думы:
«Все вы сволочи. Мельникова жалко. Значит, этот жирный не хотел признать Якова. Почему?»
— Вы Зарубина видели?
— Это какого? — подняв брови, спросил Соловьев.
— Знаете.
— Да, да, да… Как же! Видел…
— А почему вы не сказали там, что знаете его? — строго спросил Евсей.
Старый шпион приподнял лысую голову и с удивлением, насмешливо спросил: