Красные распотевшие рожи солдат разно улыбаются, а один из троих насмешливо говорит:
— Занятие!
И злой чей-то голос вторит ему:
— Приказали бы перебить всех сразу — правых, виноватых, — вот и спокой!
Пользуясь минутой задумчивости, обнявшей их, спрашиваю Гнедого:
— Оговорил-таки тебя Кузьма-то?
— Не он! — быстро отвечает Гнедой. — Это Мозжухин с Лядовым, Скорняков, главное, и другие ещё там! Что говорили! «Ваши благородия, он это я — не иначе китайцами подкуплен и самый вредный человек на деревне: начальство позорит и нас всех тоже, одни, говорит, китайцы хороши!»
Солдаты подозрительно смотрят на нас, и Ряднов спрашивает:
— А ты откуда знаешь их, китайцев?
— Я-то? — гордо кричит Гнедой. — Вона! Да я же на войне на этой был, в плену был, крест имею Егория — вот он, крест-от, он у меня тут…