— Ты будешь жить с нами, — со мной! — ласково объявила Раиса.
— Да, ты будешь жить у нас, а я найду тебе хорошее место.
Евсей молчал.
— Ну, что же ты?
— Ничего… — сказал Евсей не сразу.
— Должен благодарить, дурашка! — снисходительно пояснил Доримедонт.
Евсей чувствовал, что маленькие серые глазки, подобно гвоздям, прикрепляют его к чему-то неоспоримому.
— Мы будем для тебя — лучше родных! — сказал Доримедонт, уходя, и оставил за собой тяжёлый запах пива, пота и жира.
Евсей открыл окно, прислушался, как ворчит и возится, засыпая, город.
Потом лёг, глядя пугливыми глазами в темноту, в ней медленно двигались чёрными кусками шкафы, сундуки, колебались едва видимые стены, и всё это давило необоримым страхом, толкало его в какой-то неизбежный, душный угол.