РАСШИВИН: Ну-ка!
КЛИМОВ: Да никакого. Что за вздор! Послушайте, полковник, дайте же, наконец, стакан воды… У меня голова кружится.
СЕВЕРЦЕВ: Внесите сперва ясность в ваши ответы. Когда вы познакомились со Смитом?
КЛИМОВ: В сорок… нет… в сорок восьмом.
СЕВЕРЦЕВ: Вы же раньше говорили, что в сорок седьмом… Заврались ?
КЛИМОВ: Вы меня сбить хотите?… Зачем вам это надо?
СЕВЕРЦЕВ: Чтобы выяснить правду и заставить вас сознаться. Ведь вам же лучше будет (меняет тон). Эх, Евгений Осипович, попали вы в грязную историю и, право, сознайтесь — это облегчит и вашу совесть, и вашу судьбу. Кроме того, вы сделаете нам неоценимую услугу в деле разоблачения Смита и тем самым послужите родине, перед которой вы так виноваты…
КЛИМОВ: Я перед родиной ни в чем не виноват…
(Пауза)
СЕВЕРЦЕВ: Испытываете в чем-либо нужду? Кстати, как вас содержат в камере?