ШИРОКОВ: Поймали. Инцидент, видимо, исчерпан. Что теперь предпримут американцы — не знаю. По-видимому — ничего… Как это там, Наташа?
НАТАША (ищет что-то в сумочке): «…на новую ноту американского правительства по поводу освобождения приговоренного к десяти годам заключения американского гражданина Юджина Смита, советское правительство ответило отказом в резкой форме, ссылаясь на то, что дело Смита является внутренним делом страны…» Ноты, ноты, ноты…
ШИРОКОВ: Одним словом, наши обнаглели, почуяв, что затея их не вызовет серьезного инцидента и что порохом тут не пахнет…
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА: Тише, Федя…
НАТАША: Микрофонов больше нет, мамочка.
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА (Наташе):Что ты ищешь?
НАТАША: Борину фотографию… Ах, вот она. Здесь. Теперь все вы со мной… Это та, последняя, где он снят в самолете (па дворе нетерпеливый автомобильный гудок). Ну, дорогие, пора… Как это у нас в песне: «Всегда успеем руку дать слабейшему из нас…» Теперь в нашей семье — слабейший Женя. Верно, папа?
ШИРОКОВ: Верно (обнимает дочь). Будь всегда такой: прямой, смелой, сердечной.
НАТАША (целует мать): Мамочка…
АЛЕКСАНДРА СЕРГЕЕВНА: Ну, храни тебя Господь… Я тебя на вокзал провожу (тихо входят Вера и Кузьмич).