— Слышите: я боюсь!
Секунду он соображал и вдруг понял всё. Розовые губы поплыли куда-то и пропали. Вместо них ярко вырисовалась его картина, каждый мазок, каждый узелок на холсте… Нет! Не может быть! Не может быть!
— Маша… — едва выговорил он.
— Илюша, ради Бога, не сердитесь… Я ведь не знаю… не видела… но — сердце мне говорит…
— Маша!…
— Вы должны показать мне картину! Вы понимаете это? Я — посторонняя, я — трезвая. Вы — под наркозом идеи… Я это заметила. И потому я прошу вас, ради вас же… и меня…
Илья вскочил.
— Н-нет!
Маша тоже встала и, гневно сдвинув тонкие брови, громко бросила:
— Илья!