— Не сознается?
— Нет, сволочь. Что мы с ним будем делать, Иванов?
— Заставим… В крайнем случае — надаем по морде…
— Надаем… — согласился Величко.
— Вы художник? — поинтересовался молодцеватый Иванов, смотря на конец папиросы.
— Да.
— А скажите: искусство по-вашему, так сказать, пропаганда… средство пропаганды или, так сказать… явление отвлеченное?
Илья не сдержался и улыбнулся. Ему вдруг захотелось с мальчишеским задором поиздеваться над следователями.
— По-моему, так сказать, в аспекте примитива субъективная сущность искусства, конкретизируясь в своей абстрактности, не достигает нужной синхронности задач… — Илья невинно посмотрел сначала на Иванова, потом — на Величко.
Иванов даже привстал с дивана.