Тем временем Насупленный Лоб перебрался через ручей и по нашим следам вышел к камню, запирающе­му вход в пещеру.

– Сюда! Сюда! – кричит он вне себя от радости.

Я трепещу при мысли о Лизунчике, который за этим камнем ждет не дождется нашего прихода; виляет, на­верное, хвостом и не догадывается, бедняжка, что ему предстоит в самом скором времени.

Я гляжу на Березку.

Она уже давно не произносит ни слова, идет молча, бледная, с остановившимся взглядом. А Неандерталоч­ка дрожит; я беру ее за руку, и она немного успокаива­ется.

Папа Большая Рука отодвигает камень. Насуплен­ный Лоб наклоняется, проходит первым, за ним следу­ют остальные. Я закрываю глаза: с минуты на минуту послышится тявканье Лизунчика, и…

Но время идет, и ничего не происходит.

Приободрившись, я осмеливаюсь войти. В пещере – полная тишина.

Улыбаясь, Березка глядит на старейшин, которые шарят по углам пещеры.

– Он должен быть где-то здесь, – грозно ворчит На­супленный Лоб.