После старейшин моются охотники, лотом женщины. И наконец очередь доходит до нас.
Не знаю, можно ли еще назвать водой стылую темно-коричневую жижу, в которой мы весело барахтаемся: сперва, конечно, жутко холодно, но, если двигаться, можно согреться.
Мы бы там дрызгались все утро, но тетушки неумолимы и очень скоро заставляют нас вылезать.
Теперь, когда мы чистенькие (весьма относительно, если учесть качество воды), пришла пора намазаться жиром, который нас защитит от холода.
Обычно мы используем жир бизона или мускусного быка: действует он хорошо, что правда, то правда, но уж больно вонючий. Я с завистью смотрю на тех немногих, у кого имеется жир мамонта, – а чуть поодаль бедный родич смазывает Щеголька драгоценнейшим благовонным жиром калана.
Вонючка, Морж, Свисток и Мячик подходят к нему, выпрашивают по чуточке: Щеголек не жадничает, но смотрит свысока.
– Жир бизона гораздо лучше, – шепотом утешает меня Молния. – Правда, припахивает, но дает больше тепла…
Но откуда у Щеголька столько денег, то есть кремешков?
Когда-то его родители, Рука Загребущая и Шкурка Горностая, путешествуя в Теплые страны, наткнулись на самое большое месторождение кремня, какое только известно в наших краях. Кремни там были всех видов и всех размеров, в том числе и самые ценные, крапчатые… Разумеется, Рука Загребущая никому не сказал, где это место, и теперь требует за кремни щедрой платы. Вот почему у Щеголька столько обнов, ароматных смолок, орудий из редких камней…