Он, прихрамывая, ходил вокруг стола и расставлял тарелки и приборы. Я насчитал двадцать тарелок. Значит, у Гарафоли жило двадцать детей. Но кроватей стояло только двенадцать – очевидно, спали по двое. И что это были за кровати! Без простыней, прикрытые одними порыжевшими одеялами, купленными где-нибудь в конюшне, после того как они стали негодными для лошадей.
– Неужели всюду так? – спросил я с ужасом.
– Что всюду?
– Всюду так плохо обращаются с детьми и так плохо кормят?
– Не знаю, я нигде больше не был. Только ты постарайся попасть в другое место.
– Куда же?
– Все равно куда. Думаю, что везде будет лучше, чем здесь.
«Все равно куда» – это очень неопределенно; да и как мне добиться того, чтобы Виталис изменил свое решение?
Пока я об этом думал, дверь отворилась и вошел мальчик. В одной руке он держал скрипку, а в другой нес довольно большую доску, найденную, по-видимому, на стройке.
– Давай сюда твою деревяшку, – обратился Маттиа к вошедшему мальчику.