Нам сразу понравилась эта небольшая корова с лукавой мордой, но при словах «триста франков» у меня опустились руки: таких денег у нас не было. Я дал понять ветеринару, что следует искать что-нибудь подешевле. Он с этим не согласился. Тогда между ним и крестьянином начался торг. Ветеринар предложил полтораста франков, крестьянин сбавил десять. Ветеринар прибавил до ста семидесяти, крестьянин спустил до двухсот восьмидесяти. Наконец, постепенно снижая цену, он дошел до двухсот десяти франков и на этом уперся. В это время Маттиа, подойдя сзади к корове, вырвал у нее из хвоста большой клок волос, за что корова лягнула его.
– Ладно, я согласен дать двести десять франков, – сказал я и уже хотел взяться за веревку, но крестьянин не отдал ее:
– А на подарок жене?
Мы снова начали торговаться и в конце концов сошлись на двадцати су. Теперь у нас оставалось всего три франка.
Я опять протянул руку; крестьянин взял и крепко, по-дружески пожал ее.
Понятно, раз я его друг, то не забуду дать дочке на угощение. Угощение дочки обошлось мне в десять су.
Я в третий раз взялся за веревку, но крестьянин снова остановил меня.
– А вы захватили с собой веревку? – спросил он. – Я продаю корову без веревки.
По дружбе он согласился уступить мне свою веревку за тридцать су. Без веревки нельзя было вести корову, и я расстался с тридцатью су, подсчитав, что у нас останется еще двадцать.
Я вынул двести тринадцать франков и в четвертый раз протянул руку к корове.