Дверь отворилась. Уже с порога матушка Барберен заметила меня.

– Кто там? – спросила она.

Я смотрел на нее, ничего не отвечая, и она так же молча смотрела на меня.

Вдруг руки ее задрожали.

– Боже мой, – пробормотала она, – боже мой, неужели это Реми?

Я вскочил, бросился к ней и крепко обнял ее:

– Матушка!

– Мальчик мой! Это мой мальчик! Нам потребовалось немало времени, для того чтобы успокоиться и перестать плакать.

– Если бы я постоянно не думала о тебе, то ни за что не узнала бы тебя. Как ты изменился, окреп и вырос!

Сопенье Маттиа напомнило мне о том, что он сидит за кроватью, и я окликнул его. Он подошел.