Нам очень захотелось самим печь блины. Положить масло и налить тесто было нетрудно, но что нам никак не удавалось, это подбросить и перевернуть блин на сковородке. Я уронил свой в золу, а Маттиа угодил горячим блином прямо себе на руку.
Когда миска опустела, Маттиа, отлично понявший, что матушка Барберен не хотела говорить при нем о моих делах, изъявил желание посмотреть, как чувствует себя корова, и, не слушая наших возражений, отправился во двор.
Я ждал этой минуты с большим нетерпением и, как только Маттиа вышел, обратился к матушке Барберен:
– Теперь, я надеюсь, ты скажешь мне, зачем Барберен поехал в Париж?
– Конечно, дитя мое, и даже с большим удовольствием.
С большим удовольствием? Я был поражен. Но прежде чем продолжать, матушка Барберен посмотрела на дверь. Затем, успокоившись, подошла ко мне и с улыбкой тихо сказала:
– Реми, твоя семья разыскивает тебя.
– Моя семья?
– Да, твоя семья.
– Кто меня ищет? Матушка Барберен, говори же, говори скорее, прошу тебя! Нет, это невозможно – меня ищет Барберен!