Дверь отворилась, и я прекратил свои излияния. Я только взглянул на Маттиа глазами, полными слез. Господин обратился по-английски к вошедшему старику, и я понял, что он велел ему проводить нас.
Мы поднялись.
– Ах да! – обратился ко мне господин. – Я совсем забыл сказать, что ваша фамилия Дрискол; то есть такова фамилия вашего отца.
Несмотря на его несимпатичное лицо, я несомненно бросился бы ему на шею, если бы успел это сделать, но он рукой указал нам на дверь. Мы вышли.
ГЛАВА ХIII. СЕМЕЙСТВО ДРИСКОЛ
Старик, которому было поручено доставить меня родителям, был маленький, сухонький человек с морщинистым лицом, одетый в засаленный черный фрак и белый галстук. Когда мы вышли на улицу, он принялся неистово тереть руки, трещать суставами пальцев и дрыгать ногами, словно хотел сбросить с себя свои стоптанные сапоги. Подняв кверху нос, он несколько раз глубоко вздохнул, как человек, долго сидевший взаперти.
– Он находит, что здесь чудесно пахнет, – сказал мне Маттиа по-итальянски.
Старик посмотрел на нас и, ничего не говоря, издал губами какой-то странный звук: «пст, пст…» По-видимому, это означало, что мы не должны отставать от него, чтобы не потеряться.
Вскоре мы очутились на большой улице, полной движения. Старик остановил ехавший экипаж, кучер которого, вместо того чтобы сидеть на козлах, находился где-то на запятках и правил лошадью поверх коляски. Позже я узнал, что такой экипаж называется кэбом.
Усадив нас, старик начал спорить с кучером через маленькое окошечко, прорезанное в верхней части экипажа. Несколько раз он произнес «Бэснал-Грин» очевидно, название квартала, в котором живут мои родители. Я знал, что слово «green» по-английски означает «зеленый», и поэтому решил, что этот квартал должен быть засажен красивыми деревьями. Конечно, он совсем не походит на те мрачные и грязные улицы Лондона, по которым мы только что проходили. Дом тоже, наверно, очень красивый и окружен большими деревьями.