– Ты застудишь тесто, – говорила мне матушка, – оно плохо поднимется.
Но оно поднималось превосходно, и от бродившего теста шел приятный запах яиц и молока.
– Приготовь сухого хвороста – приказала матушка – Печь должна быть очень горячей и не дымить.
Наконец стемнело и зажгли свечу.
– Затопи печку.
Я с нетерпением ждал этих слов и потому не заставил себя дважды просить. Скоро яркое пламя запылало в очаге и озарило комнату своим колеблющимся светом. Матушка сняла с полки сковородку и поставила ее на огонь. – Принеси мне масло.
Кончиком ножа она взяла небольшой кусок масла и положила его на сковородку, где оно мгновенно растопилось.
Ах, какой восхитительный аромат разлился по всей комнате, как радостно и весело затрещало и зашипело масло! Я был всецело поглощен этой чудесной музыкой, но вдруг мне показалось, что на дворе раздались шаги. Кто мог потревожить нас в это время? Вероятно, соседка хочет попросить огонька. Однако я сейчас же отвлекся от этой мысли, потому что матушка Барберен погрузила большую ложку в горшок, зачерпнула тесто и вылила его на сковородку. Разве можно было в такой момент думать о чем-нибудь постороннем?
Внезапно раздался громкий стук, и дверь с шумом открылась.
– Кто там? – спросила матушка Барберен не оглядываясь.