Развернутая карта лежала на стуле — было совершенно ясно, что мы не читали по ней молитв.
— Живо убирайтесь отсюда!
Пришлось послушаться и уйти. Церковный сторож шел за нами, ворча себе под нос.
Снег прекратился, но дул ледяной ветер, и было очень холодно. Мы снова пошли по той улице, которая привела нас в город. Дьелетта с трудом передвигала ноги. Я же, подкрепившись бульоном, не чувствовал большой усталости, но с тревогой думал о предстоящей дороге.
Не прошли мы и десяти минут, как Дьелетта остановилась.
— Я не могу идти дальше, — сказала она. — Ты видишь, как я дрожу. Я задыхаюсь, у меня болит грудь. Кажется, я захворала…
Она присела на тумбу, но, отдохнув несколько минут, поднялась, и мы снова пошли. Дойдя до Сены, мы свернули направо. Уходившие вдаль набережные были покрыты снегом, и вода в реке казалась черной меж белых берегов. Прохожие, закутавшись в плащи, быстро проходили мимо. Ребятишки скользили по обледеневшим тротуарам.
— Нам еще далеко идти? — спросила Дьелетта.
— До какого места?
— До того, где мы будем ночевать.