Дьелетта, видно, понимала не хуже меня, что сейчас нам придется расстаться. Она откинула занавеску носилок и посмотрела на меня лихорадочно горящими глазами.
— Ты оставишь меня здесь и пойдешь дальше? — спросила она.
Но я забыл о своих планах. Я думал только о Дьелетте, о том, что она останется совсем одна. Вот она лежит на этих ужасных носилках и умоляет меня не покидать ее.
— Нет, я не уйду, — ответил я.
Она еле успела поблагодарить меня взглядом, но ее взгляд был красноречивее слов. Ее унесли.
Растерянный и подавленный, я стоял не двигаясь, пока ко мне не подошел швейцар и не сказал, что пора уходить.
— Могу я еще прийти повидать больную?
— Да, прием по воскресеньям и четвергам.
И он чуть не вытолкнул меня за дверь.
Уже стемнело, близилась ночь, и во многих домах зажглись огни. Теперь моей главной задачей было найти место для ночлега. О том, как и на что я буду жить в Париже, пока Дьелетта не поправится, я решил подумать завтра. Прошло то время, когда я строил планы, стараясь заранее все предугадать. Когда каждый день полон новых невзгод, перестаешь думать о том, что ждет тебя в будущем.