Мой вопрос показался ему до того смешным, что он поперхнулся от смеха.
— Ну и дурачье живет в ваших краях! — проговорил он. — Так вот, «крысенок» — это шкет, или, другими словами, мальчик наших лет, легкий и проворный. Ты, наверно, не знаешь и того, как торговцы запирают свои лавки, когда уходят обедать?
Не понимая, какая связь может быть между тем и другим, я ответил, что действительно не знаю, как торговцы запирают свои лавки.
— Они закрывают вход низенькой перегородкой, — продолжал Бибош, передавая мне бутылку, которую он уже успел наполовину опорожнить. — К этой перегородке приделана пружина, которая соединена со звонком. Если кто-нибудь захочет войти в лавку и толкнет перегородку, звонок начинает звонить, и торговец, обедающий в задней комнате или на кухне, выходит посмотреть, кто пришел. Теперь ты понимаешь, для чего нужен «крысенок»?
— Нет, не понимаю. Может быть, он должен заменять звонок?
Бибош так расхохотался, что на этот раз от смеха чуть не задохнулся. Перестав кашлять, он первым делом дал мне подзатыльник.
— Если ты вздумаешь еще раз сказать такую глупость, предупреди меня заранее, иначе я подохну от смеха. «Крысенок» не заменяет звонка; напротив, он не дает звонку зазвонить. Для этого «крысенка» переносят через перегородку, а затем он ползком добирается до кассы, тащит выручку и передает товарищу. Тот сторожит снаружи, берет «крысенка» на руки и вытаскивает обратно поверх перегородки. Вот и все! Торговец даже не подозревает, что его обчистили… Ну как, подходит это тебе?
Я остолбенел.
— Но ведь это же воровство!
— Конечно. Так что же?