— Можешь не закрывать глаза и разговаривать, — сказал он мне, когда я улегся в прежнем положении. — Как называется это местечко?
— Не знаю, сударь.
— Ты разве не здешний? Может быть, ты лудильщик?
Я невольно расхохотался.
— Пожалуйста, не смейся! Если ты не лудильщик, то объясни, зачем у тебя за спиной висит эта кухня?
И сразу же начались расспросы. Однако художник казался мне таким славным малым, что я сразу почувствовал к нему полное доверие. Я рассказал ему все: что я иду в Гавр, в кастрюле варю пойманную рыбу, нахожусь в пути уже целую неделю, а кармане у меня сорок су.
— И ты не боишься говорить, что у тебя с собой такая уйма денег? А вдруг я тебя убью и ограблю? Да ты просто храбрец! Ты что же, не веришь в разбойников?
Я снова расхохотался. Рисуя, он продолжал задавать мне вопросы, и я невольно рассказал ему, как жил до своего путешествия.
— Что ж, мальчуган, тебе есть чем гордиться, ты, право, занятный парень! Сначала, правда, ты сделал большую глупость, но потом сумел вывернуться из беды. Люблю таких молодцов! Хочешь со мной дружить? И знаешь, что я тебе предложу? Я тоже иду в Гавр, но иду не спеша. Возможно, я попаду туда только через месяц — все зависит от того, по каким местам я пойду. Если они мне понравятся, я буду останавливаться и рисовать, а нет — пройду мимо. Давай пойдем вместе. Ты понесешь мой мешок — вон он лежит, — а я буду тебя кормить и заботиться о твоем ночлеге.
На следующий день я рассказал художнику всю мою историю — вы ее уже знаете.