Жандарм подошел ближе и, видя, что мы его внимательно рассматриваем, поправил треуголку на рыжих волосах, подтянул портупею и замедлил шаг, стараясь придать себе важности.
Карандаш точно передал его движения на бумаге и изобразил такую смешную карикатуру, что я покатился со смеху.
Это не понравилось жандарму, он подошел к нам вплотную и сказал:
— Прошу прощения, вы меня очень хорошо разглядели, а теперь я хочу посмотреть, что вы за люди.
— Ну что же, жандарм, — ответил Люсьен Ардель, пряча в папку сделанный им рисунок, — пожалуйста, не стесняйтесь. Я достаточно нагляделся на вас, теперь вы можете поглядеть на меня, и мы будем квиты.
— Не увиливайте! Вы прекрасно понимаете, что меня интересуют ваши паспорта. Моя обязанность и мой долг требовать их от людей, которые шляются по большим дорогам.
Ничего не отвечая жандарму, Люсьен Ардель сказал:
— Ромен, достань из дорожного мешка мой паспорт — он лежит в том же отделении, где и табак, — и вежливо предъяви его господину жандарму. — Затем он снова обратился к нему: — Из уважения к вашим высоким обязанностям я бы хотел подать его вам на серебряном подносе, но в дороге, как вы знаете, трудно иметь все, что захочешь. По этой причине у Ромена нет с собой белых перчаток, но, поскольку у вас их тоже нет, мы снова квиты.
Тут жандарм, вначале слушавший эту вежливую речь благосклонно, понял, что над ним смеются. Он покраснел, поджал губы и нахлобучил шляпу. Затем с важным видом принялся читать:
— «Мы… предлагаем гражданским и военным властям разрешать свободное передвижение и проживание г-ну… гм… г-ну Арделю Лю… Люсь… Люсьену, по профессии…» — На этих словах он запнулся и остановился в смущении, потом, словно набравшись храбрости, стал читать дальше: — «…по профессии худож… художнику-пассажисту».