— А веретена у тебя до сих пор еще стоят! — крикнул он Розали, стуча костылем.
— Разве это моя вина?
— Живей принимайся за работу.
После этого он обратился к Перрине.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Девочка вовсе не стремилась открывать свое настоящее имя, и вопрос надзирателя застал ее врасплох, хотя она должна была бы это предвидеть, так как еще накануне Розали спрашивала ее о том же.
Дяде Костылю показалось, что девочка не расслышала, и, нагнувшись к ней, он повторил свой вопрос более громко; но Перрина успела уже оправиться и вспомнить имя, которое она назвала Розали.
— Орели.
— Орели… А дальше?
— Вот и все.