— Хорошо, я отведу Паликара подальше.
— Разве мы еще не скоро въедем в Париж?
— Приходится ждать акцизных.
— Долго ли еще?
— Бедная мама, тебе хуже?
— Нет… так… ничего… Это от духоты… — задыхающимся голосом произнесла женщина.
Любящая мать только хотела утешить дочь этими словами; на самом же деле ее состояние было очень тяжелым. Ей не исполнилось и двадцати семи лет, а она умирала от жестокой чахотки, которая уже перешла в последнюю стадию. Она едка дышала, силы ее были на исходе, жизнь едва теплилась в ней. Притом лицо ее хранило следы замечательной красоты; дочь была похожа на нее.
— Принести тебе что-нибудь? — спросила Перрина.
— Что же?
— Тут есть лавки. Хочешь, я куплю тебе лимон? Сейчас сбегаю.