— Паликар, пожалуйста! — вскричала Перрина в отчаянии. — Паликар!
Но он лежал, как мертвый, не желая ничего слушать.
Вокруг них снова собрался народ и посыпались шутки.
— Подожгите ему хвост! — посоветовал кто-то.
— Самое лучшее средство, чтобы его продать, — отвечал другой.
— Задайте-ка ему хорошую трепку!
Грен-де-Сель кипел от бешенства; Перрина была в отчаянии.
— Вот, сами видите, что он не пойдет, — сказала Ла-Рукери, — я дам вам тридцать франков, потому что, судя по его проделкам, животина та славная, но только не раздумывайте долго, или я куплю другого.
Грен-де-Сель вопросительно взглянул на Перрину, делая ей в то же время знаки, чтобы она соглашалась. А она стояла, вне себя от горя и отчаяния, не зная, на что решиться. Вдруг полицейский сержант грубо приказал ей очистить дорогу.
— Или вперед, или назад! Здесь стоять нельзя!