Все эти предложения, быстро следовавшие одно за другим, вызвали слезы на глазах Перрины; но это были уже не те слезы тяжкого горя, которые жгли ее целых два дня.
— Как вы добры ко мне… — прошептала она.
— Мы делаем, что можем, — отвечал Грен-де-Сель.
— Нельзя же оставлять такую хорошую девочку, как ты, а парижской мостовой, — прибавила Маркиза.
— Я не могу оставаться в Париже, — отвечала Перрина, — мне нужно как можно скорее ехать к родным.
— У тебя есть родные? — перебил ее Грен-де-Сель. — Где же они живут?
— По ту сторону Амьена.
— А как ты собираешься добраться до Амьена? Есть у тебя деньги?
— На железную дорогу не хватит, я пойду пешком.
— Ты знаешь дорогу?