Джесси засмеялся. – Нет, это счастье, счастье! Не беспокойся, я буду песни петь от такого счастья. Ты только подумай, Том, первый раз за семь лет можно будет гордиться собой!
– Перестань, замолчи! – сказал Бреккет.
В маленькой конторе наступила тишина. Потом Джесси прошептал: – Ты не откажешь, Том. Не откажешь. Не откажешь.
Снова стало тихо. Бреккет поднял руки и стиснул виски ладонями.
– Том, Том… – говорил Джесси.
Бреккет вздохнул. – А, к чорту! – сказал он наконец. – Ладно. Я тебя возьму, будь, что будет, – говорил он хриплым, бесконечно усталым голосом. – Хочешь сегодня выехать – выезжай сегодня.
Джесси молчал. Он не мог выговорить ни слова. Бреккет взглянул на него. По лицу у Джесси бежали слезы. Он судорожно глотал и пытался сказать что-то, но вместо слов слышались какие-то странные всхлипывания.
– Я пошлю телеграмму Элле, – все тем же хриплым, усталым голосом сказал Бреккет. – Сообщу, что ты поступил на работу. А дня через два пошлешь ей деньги на дорогу. Тебе заплатят к тому времени… если, конечно, дотянешь до конца недели, глупая ты голова.
Джесси только кивнул. Сердце у него так билось, что он прижал обе руки к груди, точно стараясь удержать его.
– Приходи к шести часам, – сказал Бреккет. – Вот тебе деньги. Поешь как следует.